ШАХМАТЫ И ШОКОЛАД

На расстоянии в тысячи километров он чувствовал ее, слышал ее звонкий смех, видел ее глаза, с солнечной искоркой света. Той самой искоркой света, которая поразила его в сердце, и навсегда в нем поселилась. Пустила ростки, дала побеги, спустя время расцвела цветком невероятной красоты.

С того момента он стал совершенно другим человеком, который разительно отличался от того простецкого паренька, кем он был долгие годы, до этой встречи.

Профессор, такое у него было школьное прозвище, стал Демоном, сильным и могучим существом, который не боялся богов. В глубине его внимательных, карих глаз, за которые он и получил шутливое ученое звание, теперь стал скрываться озорной чертенок, с вечной улыбкой на губах, с вечной иронией к миру.

Он любил ее. Кто-то расписал бы, как любит свою девушку: очень-очень, крепко, безумно, невероятно. Или сказали бы, что не могут жить, в общем, сыпать словами.

Ее же он любил так, чтобы ничего не нужно было добавлять к этому чувству.

Любовь и так сама по себе является самодостаточным чувством.

Мемориал Коркыт ата на набережной был постоянным местом их встреч, в любое время, в любой сезон. Они могли часами прогуливаться вдоль реки, которая несла свои воды за тысячи километров отсюда, и тянулась еще на тысячи километров дальше, на юг. Сюда они приходили всей семьей, с детьми.

Река хранила их встречи, записывала их разговоры, их планы и мечты. Ее воды помнили их первое свидание на памятнике. Это был теплый летний вечер, когда заканчивается рабочий день, но еще так светло, и солнце нехотя покидает уютное голубое небо. Несмотря на это, в воздухе держался зной дня, и он по дороге сюда захватил с собой прохладную, со льдом бутылку минералки. Как всегда, по привычке, еще студенческой, он пришел несколько раньше.

У него было еще несколько минут до встречи, поэтому он неспешно привел свои мысли в порядок, щелчком пальцев сбросил с плеча несуществующую былинку, и улыбнулся.

Ее фигуру он увидел издалека, марево знойного дня причудливо преломляло ее стройную фигурку, которая излучала океан светлой энергии, веселого озорства и непоколебимой веры в себя.

— Боже, какая же ты красивая, — шептали его губы, его глаза не могли налюбоваться ею, — чертовски красивая, нежная.

В его голове теснились, громоздились друг на друга самые банальные и невероятно богатые по смыслы комплименты. У него был богатый словарный запас, но его не хватало, сильно не хватало. Как не хватало дыхания, когда она прикоснулась своими губами к его губам.

В первую их встречу, он утонул в ее глазах, и долго не всплывал. Сейчас же он видел свое отражение в них, свою глупую радостную улыбку.

Говорят, у мужчин слабо развита интуиция, но сейчас он понял, точнее, увидел свое будущее, в котором они были вместе.

Она шла своей летящей походкой, вот что значит ходить на физкультуру, как-то отрешенно подумал, любуясь ее стройными ножками. Она шла и становилась все ближе и ближе.

Его мысли были далеко отсюда. Словно с высоты птичьего полета он видел их дом, большой, покрашенный в белое дом, в котором слышался гомон детских голосов, строгий голос любимой.

— Мамочка, — обратился девичий голос, — можно я пойду сегодня на день рождения Сабита.

— Папа разрешит, пойдешь! — узнал он голос Аружан.

— Папо-о-очка! – звонко разнеслось по дому, — можно мне пойти в гости, ну, пожалуйста!

В этот момент он почувствовал прикосновение к своей руке. Очнувшись, он увидел ее губы, которые ждали его поцелуя.

Улыбнувшись, он обнял ее и поцеловал, крепко-крепко.

Дорога к их первому свиданию была долгой. Он, как офицер спецслужб часто выезжал в командировки, постоянно что-то где-то случалось, приходилось ночевать даже на работе, благо был диван в кабинете. Старый и потрепанный диван был достаточно комфортным для ночевок. Особенно, когда в преддверии выезда на нем размещались несколько человек.

Стальные жилы спецслужб, силовых структур, которыми была пронизана вся страна, в те времена испытывались на прочность. В стране после недолгого периода экономического расцвета внезапно стали происходить социальные взрывы, потрясения, стали происходить похищения влиятельных людей, на руках населения, после погрома ряда армейских арсеналов, оказалось немало оружия.

В эти дни, он переодетый в гражданское, представлялся врачом, членом международной организации «Врачи без границ», обходил все центры социальных потрясений, помогал. Соответствовать своей легенде было просто. Не зря же он два года потратил, посещая курсы медиков — учился делать простейшие операции, выковыривать пули и осколки, перевязки, уколы болеутоляющих препаратов, обрабатывать раны.

Пока ему везло, и никто не заподозрил в нем, сотрудника спецслужб, некогда бойца спецназа, а ныне старшего аналитика в звании майора.

Его не узнавали и «свои», настолько он вливался в свой образ, в свою роль. Его красные от недосыпания глаза устало смотрели вокруг, выискивая кому бы еще помочь, как облегчить страдания людей. Его руки постоянно двигались, готовили растворы для инъекций, делали разрезы живой плоти, чтобы вытащить ненароком попавшую в нее пулю. И так, день за днем.

Единственным развлечением, когда наступал вечер, и его помощники могли сами справиться с новой волной раненых, для него были шахматы.

Соперником на раскрашенной квадратиками доске у него была девчушка, дочка одного из бойцов сопротивления. Милая, 18-летняя, Аружан была больна, порок сердца. Ее можно было вылечить, но отец боялся отправлять ее в государственную больницу. Все знали, кто ее отец. Боец, правая рука одного из лидеров восстания. Девочку могли использовать для шантажа. Любящий отец не хотел, чтобы она пострадала из-за него.

В течение дня девочка почти без движения лежала, сидела в своей комнатушке, а вечерами, когда Олег, приходил из госпиталя, они играли в шахматы.

Иногда, пользуясь его сонливостью, которая моментально захватывала большую часть мозга, Аружан меняла местами фигурки, чтобы выиграть. Это было интересно и выгодно — Олег, когда проигрывал, обязательно выполнял какое-нибудь ее желание.

В прошлый раз он принес шоколад, который она обожала, но в условиях частого дефицита продовольствия он стал настоящим подарком. Робко улыбнувшись, она приняла хрупкую плитку, и долго потом ела эту сласть.

Она ела и представляла, как он, рискуя жизнью, переходит линию неофициального фронта между государственными войсками и ополченцами, находит плитку шоколада и возвращается назад.

На самом деле Олегу достаточно было вытащить из тайника дежурный рюкзак, взять одну из обязательных для спецназа плиток шоколада, поменять обертку, чтобы вместо армейского НЗ на свет появился шикарный шоколад «Казахстанский».

Однажды, незадолго до конца социальных потрясений, молодые люди договорились о свидании, на набережной реки Сырдарьи. Много времени прошло, чем это случилось.

Временами, как врач Олег посещал одного из лидеров непонятного бунта, участники которого не знали, чего хотят. Но с большим удовольствием, остервенением устраивали погромы, поджигали здания и машины. И удивляя своей умелостью, люди смело «вгрызались» огнем автоматов в «плоть» армейских колонн, подбивая из РПГ танки, грузовики с солдатами. Даже вертолеты, винтокрылые прислужники войны не могли справиться с этим ополчением.

Три обычных года, которые при других условиях пролетали очень быстро, ныне тянулись очень долго. Люди жили в постоянном страхе, в постоянном напряжении. Всем очень хотелось мира, покоя, хотелось нормально жить, хорошо питаться. И однажды это время наступило.

Утро 23 января 20хх года было необычайно тихим. Улицы были безлюдными. В окнах домов, в которых давно не горел свет, внезапно зажглись огоньки.

— Дали электричество! — удивился пенсионер, который давно не выходил на улицу.

Включенный задвинутый прежде, а теперь занявший свое место у стенки телевизор дал четкую картинку.

— Внимание! Передается экстренное сообщение! Думаю, оно вас обрадует, — сообщил улыбаясь диктор.

Заключив соглашение о прекращении вооруженного сопротивления, получив гарантированные уступки со стороны государства, ополченцы предложили восстановить разрушенные города, инфраструктуру, не без финансовой помощи государства.

— Разве не ваши снаряды и бомбы сносили целые кварталы, — иронично заметил один из лидеров сопротивления, — значит, вы тоже примите в этом участие.

Так в стране вечных кочевников, на земле легендарной тысячи городов, наступил мир и покой.

— Ваша мама очень любит в шахматы играть, — улыбаясь сообщил Олег, — но увы, не умеет, — ловко увернувшись от тычка в бок.

— Кто тут не умеет играть!? – взвилась Аружан.

Посмотрев друг другу в глаза, они вспомнили первую партию, закончить которую им не дали. Его срочно вызвали на передовую, вставая, он случайно задел доску, и перевернул ее, рассыпав все фигурки.

— Давай ее закончим, — предложила она.

— Я не помню расположения фигурок, — не уверенно ответил он.

— Просто начнем, будем считать эту партию за ту, — продолжила она.

— Ок! — согласился он, — только вот на что играть будем? — засверкала озорная искорка в его глазах.

Реклама

Об авторе makkenzi

обычный казахский парнишка, который очень любит из себе строить умного ;))) впрочем, это не всегда бывает, иногда хочется быть бирюком незлобивым ;))) и всего ничего побыть тем, кем не хочется быть, но надо ;)))
Запись опубликована в рубрике немного обо всем... с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s